Cover cover list cover

Эта прогулка посвящена фонтанам – памятникам, которым обычно отводят меньше времени, нежели другим, более очевидным

Добавить
в wishlist

0 1301
Путеводитель
на 4 Дня
Этот город в википедии

Фонтаны Рима уникальны: здесь есть и монументальные шедевры (к примеру, Треви или фонтан Четырех Рек), и изящные ренессансные конструкции, и совсем простенькие, но зачастую забавные фонтанчики, – и все они тесно связаны с историей, мифологической и реальной. Рассказать обо всех римских фонтанах в рамках двухдневной прогулки – задача попросту невыполнимая, поэтому мы ограничимся небольшой, но разнообразной выборкой.

День первый От площади Республики до Треви

Рим — город, построенный на воде. Утверждение в равной степени бесспорное и неожиданное. В самом деле, в отличие от Венеции или Петербурга, Вечный город не может похвастаться ни каналами, ни сколь-нибудь внушительной рекой: с высоты гранитных набережных нынешний Тибр выглядит скорее элементом ландшафтного дизайна, нежели грозной стихией. К тому же жемчужина Адриатики Венеция на протяжении почти всей своей славной истории оставалась, по выражению историка Марино Санудо, «городом на воде и без воды»: лагуной можно любоваться бесконечно, но для питья ее вода непригодна.


В Риме же пресной воды всегда было вдосталь, как об этом писал Вячеслав Иванов в одном из своих «Римских сонетов», посвященных фонтанам, или водометам, как он называл их вслед за Тютчевым:

...Бежит по жилам Рима, Склоненьем акведуков с гор гонима, Издревле родников счастливых влага

Подземные воды здесь протекают на небольшой глубине, то и дело вырываясь наружу в виде многочисленных источников и ключей. Первые четыре века своей истории город прекрасно обходился ими, и лишь рост населения и территории вынудил правителей заняться строительством акведуков — водопроводной системы, которой, наряду с дорогами и канализацией, суждено было прославить античный Рим в веках.


Налаженное гидроснабжение позволяло жителям города баловать себя термами, а императорам — закатывать зрелища морских баталий (навмахий), во время которых огромные арены заливали водой, куда спускали корабли с гладиаторами. Что же до общественных нужд, то их призваны были удовлетворить городские фонтаны, которых к IV веку нашей эры насчитывалось более 1200 (сейчас их более двух тысяч).

Потом были Темные века; система водоснабжения пришла в негодность. Лишь с Возрождением плеск фонтанов снова стал привычным элементом звукового пейзажа города, а их изящное оформление — делом рук выдающихся архитекторов и скульпторов. Особой пышности римские фонтаны достигли в эпоху барокко, когда здесь вовсю орудовал Джан Лоренцо Бернини. Именно этим, преимущественно монументальным, фонтанам мы и уделим основное внимание в ходе нашей прогулки.

Фонтан Наяд

Удобнее всего начать с окрестностей вокзала Термини. В шаге от вокзала находится площадь Республики с круглым фонтаном посередине. Эллиптическая форма площади воспроизводит контуры одной из терм Диоклетиана, а сам фонтан по римским меркам практически новый — он был пущен в 1901 году. Его украшают бронзовые наяды — нимфы, курировавшие различные водоемы: озера (девушка с лебедем), реки (девушка на водном чудище), подводные воды (девушка на драконе) и океаны (девушка на коне). Гладкие и обнаженные женские тела в игривых позах шокировали искушенных, казалось бы, по части скульптурной наготы римлян. Консервативные католики требовали убрать «разврат», но заступились горожане — наяд оставили.

Десять лет спустя с фонтаном случился новый конфуз: автор Марио Рутелли поместил в центр скульптурную группу из тритонов, дельфинов и осьминога. Люди тут же назвали фонтан «Фритто мисто у Термини». В итоге «морепродукты» убрали на площадь Виктора Эмануила, соорудив из них отдельный фонтанчик. Их место занял сын Посейдона Главк — теперь он обнимается здесь с дельфином, и ни у кого это не вызывает вопросов.

Фонтан Моисея

Пройдя чуть дальше на север по улице Орландо (via Orlando Vittorio Emanuele), на восточной стороне площади Сан-Бернардо обнаруживаем помпезный фонтан Моисея. Он интересен в первую очередь типологически: восстанавливая старинные акведуки, папы заказывали архитекторам монументальные фонтаны в качестве эффектного завершения. Они размещались в конечной точке акведуков и, отсылая оформлением к античным образцам, служили прославлению общественно полезных деяний понтификов. Надпись сообщает, что папа Сикст V восстановил акведук III века, дав ему свое мирское имя: его звали Феличе (Felice), Феликс, то есть «счастливчик», поэтому фонтан называется «Аква Феличе», то есть «Счастливая вода».

Получилось роскошно, но аляповато: уж слишком непропорционально огромен аттик. Неудачно вышла статуя Моисея — римляне прозвали ее «Моисей смехотворный» и насочиняли стихов, в которых советовали папе повесить «нового Микеланджело» (автором был малоизвестный скульптор Леонардо Сормани). К тому же налицо анахронизм, то ли намеренный, то ли демонстрирующий нетвердое знание библейского текста: Моисей указывает на воду, иссеченную из скалы (она хлынула в пустыне после удара его посоха), а скрижали с заветами уже находятся у него под мышкой (хотя они были вручены Богом на горе Синай, когда дети Израилевы уже вышли из пустыни).


В надежде, что при строительстве фонтана ни один скульптор не пострадал, обратим внимание еще на одну характерную для всех римских каменных объектов деталь. Город постоянно перестраивался с помощью однажды задействованных материалов. Распил, развал и разграбление античных сооружений практиковались всеми без исключения — от простонародья до пап. Для фонтана травертин — известковый туф, один из самых распространенных римских стройматериалов, взяли из руин Диоклетиановых терм, четверку порфировых и мраморных львов — из Пантеона и базилики Сан-Джованни ин Латерано (украшали интерьер; позднее их заменили на копии, оригиналы находятся в музее), а каменное ограждение по периметру сооружения — из неизвестной постройки времен папы Пия IV. Его имя высечено на каменных блоках прямо по центру ограждения.

Фонтан Тритона

Пройдя от площади по извилистой улице Барберини (via Barberini), мы попадаем на одноименную площадь, где память об этом могущественном семействе увековечена сразу двумя фонтанами. Главный — «Тритон», знаменитый шедевр Бернини; журчание воды здесь перемежается щелчками затворов фотокамер.В 1642 году папа Урбан VIII, в миру Маффео Барберини, решил украсить площадь у своего нового дворца изящным фонтаном. Бернини впервые попробовал обойтись без центрального пилястра, на который опиралась бы скульптурная группа: четыре дельфина держат распахнутую двустворчатую раковину будто прямо в воздухе.

«С природой схож резца старинный сон / Стихийною причудливостью линий», — писал об этом фонтане Иванов. Сам тритон восседает наверху и дует в раковину поменьше — тем самым он мог вызвать морскую бурю или, напротив, успокоить разбушевавшуюся стихию. Это описано в «Метаморфозах» Овидия, в эпизоде окончания затеянного Юпитером всемирного потопа:

И лишь коснулось трубы божество с брадой увлажненной,
Лишь громогласно она заиграла отбой по приказу,
Все услыхали ее потоки, — земные, морские, —
Грозный приказ услыхав, потоки ей все покорились.
Реки спадают, уже показались возникшие холмы;
Море опять в берегах и в руслах полные реки,
И выступает земля, с убываньем воды прибывая. (Пер. с лат. С. В.Шервинского)

Помимо прочих достоинств раньше этот фонтан и в самом деле издавал необычный свистящий звук, заслужив в народе прозвище «звонкого Тритона». Снова взглянув на дельфинов, держащих раковину, мы обнаруживаем на уровне их хвостов герб с ключами — символами папства и с пчелами — геральдической эмблемой Барберини.

Фонтан Пчел

Не поместившиеся на «Тритоне» пчелы нашли пристанище на другом маленьком фонтане, приютившемся здесь же, на углу улиц Венето и Сан-Базилио. Несмотря на скромный характер заказа — в то время считалось нормой поместить рядом с главным фонтаном еще один попроще, зато общедоступный, — Бернини и здесь изощрился, выполнив раскрытую раковину из белого мрамора. Щедрый мастер также выполнил надпись на створках, в которой, предвосхищая события, прибавил Урбану VIII лишний год понтификата, 22-й, до которого папе оставалось еще два месяца. Обстоятельство не прошло незамеченным: племянник папы кардинал Франческо Барберини, дабы успокоить остряков, распорядился поправить надпись.

Тут же пошли толки, будто он желает дядюшке не дожить до очередной годовщины, а тот, как назло, и в самом деле умер за восемь дней до заветной даты. Папский престол занял Иннокентий X, который обвинил Барберини в разбазаривании государственных средств, так что представители семейства бежали в Париж под покровительство кардинала Мазарини, а любимчик прежнего папы, Бернини, надолго остался без заказов. В XIX веке фонтан демонтировали, чтобы расширить проезжую часть, а когда решили собрать заново, почти все оригинальные фрагменты оказались утеряны. Так что сегодня перед нами копия из травертина.

Четыре фонтана

Поднявшись по улице Четырех Фонтанов, мы попадем на одноименный перекресток. Так известный нам любовью к водным процедурам Сикст V пожелал украсить место. И хотя папе предлагали поставить только статуи, поскольку денег на акведук и фонтан Моисея ушло изрядно (от «Моисея» сюда протянули дополнительную трубу), тот настоял на своем. Проект стал своего рода частно-государственным партнерством: вложились благородные хозяева зданий, в нишах по углам которых разместились статуи с фонтанами. Две статуи символизируют реки Тибр (бородач с волчицей) и Арно (мужчина со львом), еще две — богинь Юнону (женщину под деревом) и Диану (без дерева).

Скульптуры получились не ахти, но на площади и без них есть на что полюбоваться: например, можно зайти в миниатюрную церковь Сан-Карлино, целиком построенную Борромини (находится там же, на перекрестке), или попытаться разглядеть обелиски, расставленные Сикстом V у главных римских святынь, чтобы по ним, как по указателям, могли ориентироваться паломники: два стоят по обоим концам улицы Четырех Фонтанов, а третий находится в глубине улицы Квиринале. Туда и лежит наш путь.

Фонтан Диоскуров

Фонтан с обелиском, украшающий площадь перед некогда папским, а ныне президентским Квиринальским дворцом, спроектирован в конце XV века швейцарским архитектором с говорящей фамилией Доменико Фонтаной. Поначалу он располагался по центру площади. Фонтан украшают мраморные статуи Диоскуров — братьев-аргонавтов Кастора и Поллукса. Статуи могучих братьев вместе с конями некогда затащили сюда из терм императора Константина, находившихся у подножия холма; Фонтана отреставрировал их и разместил у пьедестала фонтан.

На этом приключения Диоскуров не закончились: в конце XVIII века их разделили и развернули под прямым углом друг к другу, водрузив посередине обелиск, вынесенный из Мавзолея императора Августа, и приделав снизу круглую гранитную ванну, обнаруженную на превратившемся в пастбище Форуме. Нашли ее там, кстати, во время строительства все того же акведука Сикста V, который поручил Джакомо делла Порта, чемпиону Возрождения по фонтанам, сделать из нее поилку для животных — считается, что это был подчеркнуто второсортный заказ, порученный зодчему в знак неуважения к нему. Тот покорно выполнил поручение, но поилка скоро засорилась и стала теперь уже не древне-, а просто римской руиной, — пока ее не придумали отнести к Диоскурам, где таким образом сошлись элементы трех античных сооружений.

Назоне

Теперь спуститесь по улице 24 мая (via XXIV Maggio) к площади Маньянаполи (piazza Magnanapoli) и, не доходя до нее, сверните за зданием гостиницы направо, в узкую и коротенькую улицу Кордоната, которая переходит в лестницу. У ее подножия вы увидите небольшую колонку с тремя носиками (в честь которых улица немедленно меняет название на via delle Tre Cannelle). Это назоне, еще одна неотъемлемая, несмотря на скромность своего облика, и к тому же чрезвычайно полезная форма римского общественного водоснабжения.

Она была придумана вскоре после провозглашения города столицей Италии (1871); помимо удобства «носы» служат клапанами, необходимыми для поддержания давления в подземных водопроводных трубах. Постоянно текущая из них вода не застаивается, что препятствует образованию бактерий; при этом расход ее в пятьдесят раз меньше, чем в обычном, домашнем водопроводе. Ну и наконец, изюминка конструкции — отверстие на изгибе «носика»: пьют римляне только из него, затыкая основное отверстие пальцем. С картой расположения таких колонок можно ознакомиться здесь, а с данными о составе воды в них — вот здесь.

Изюминка конструкции — отверстие на изгибе «носика»: пьют римляне только из него, затыкая основное отверстие пальцем

Теперь время оценивать силы и решать, не пора ли, расставив приоритеты как в старинной римской песне «Общество едоков», отправляться на дегустацию. Рядом, у подножия Колонны Траяна (Colonna di Traiano), вас ждет энотека «Провинция Романа», разместившаяся прямо в здании администрации римской провинции. Если по каким-то причинам в заведение попасть не удается, не расстраивайтесь — нужно всего-то вернуться по улице 4 ноября (via IV Novembre) к улице Маньянаполи (largo Magnanapoli) и пройти через нее на живописно уходящую вниз улицу Панисперна. Спускайтесь по брусчатке к дому 251 и месту под названием «У трех ступенек». Кормят здесь проще и дешевле, но ничуть не хуже, выбор вин богаче, а атмосфера, особенно по вечерам, помогает путешествию начаться по-настоящему.

Треви

Квартал, прилегающий с севера к Форуму Траяна (Foro di Traiano), называется Треви (Trevi). Центром его, как несложно догадаться, является одноименный фонтан — один из известнейших в Риме и мире. Недооценить его славу трудно: каждый день с обеда и до позднего вечера небольшую площадь вокруг фонтана неизменно заполняют толпы людей. Можно даже сказать, что публика стала органичной частью позднебарочного ансамбля Треви, который создавался с расчетом именно на театральную, сценическую эффектность. Конечно, как следует осмотреть памятник во время аншлага затруднительно, так что при случае зайдите сюда ночью, когда жизнь на улицах города становится неспешной, как рокот воды в величественном фонтане.

Вода в Треви поступает благодаря акведуку Девы (Acqua Virgo), открытому в 19 году до нашей эры Марком Випсанием Агриппой, римским консулом и ближайшим сподвижником императора Августа. По легенде, источник солдатам Агриппы указала местная девушка. Однако скорее всего, оно связано с чистотой воды: уровень содержания извести был минимален, благодаря чему акведук продолжал функционировать даже в Средние века, а вода в нем считалась самой вкусной во всем Риме.

Разумеется, акведук неоднократно ремонтировали, расширяли и обновляли, так что он стал обеспечивать водой сразу несколько крупнейших римских фонтанов, вот только пить эту воду, увы, в наши дни уже нельзя. Одна из самых популярных версий происхождения названия Треви возводит его к слову treio, то есть «развилка трех дорог». Именно здесь когда-то заканчивался античный акведук и был установлен первый примитивный фонтан.

Сменить его на нечто более внушительное пришло в голову папе Николаю V, который поручил работу одному из главных теоретиков Возрождения архитектору Леону Баттисте Альберти. По его проекту здесь возвели небольшую рустованную стену с зубцами, перед которой разместили прямоугольный бассейн; вода вытекала изо рта у трех маскаронов (маскароны — это скульптуры в форме головы животного или человека, украшающие объекты).


Первая задумка по-настоящему сценографического оформления Треви принадлежит уже знакомому нам папе Урбану VIII, чья резиденция в XVII веке располагалась в соседнем Квиринальском дворце (Palazzo del Quirinale). Папский любимчик Бернини расширил прежнюю развилку до небольшой, но полноценной площади, где должны были разместиться два полукруглых бассейна; в центре планировалось поместить статую легендарной Девы. Чтобы сэкономить на материалах, папа даже позволил Бернини пустить на мрамор античную гробницу Цецилии Метеллы. Казалось бы, дело для Рима обычное, однако жители воспротивились и не дали доломать монумент до конца; а про семейство папы Урбана с тех пор стали говорить: «Что не сделали варвары, сделали Барберини». В 1641 году папа ввязался в войну с Пармским герцогством, и проект Бернини заглох.

Почти целое столетие судьба Треви оставалась предметом споров, темой замыслов и публичных конкурсов. Тем временем герцоги Поли приобрели участок за нынешним фонтаном и выстроили на нем дворец. Но папу Климента XII это нисколько не смутило: рассмотрев все имевшиеся проекты, он предложил взять те, которые предусматривали значительное вмешательство в структуру фасада дворца Поли (Palazzo Poli). Новым архитектором Треви становится Никола Сальви, чей проект помимо общей выдержанности отличала еще и скромность по части расходов.


Для финансирования строительства папа даже легализовал лотерею, к которой римляне пристрастились так, что предшественник Климента Бенедикт XIII угрожал отлучать их за это от церкви. Так или иначе, работы растянулись на тридцать лет, в них приняли участие не менее десяти скульпторов, а торжественное открытие фонтана проводилось аж трижды; в итоге он был закончен 22 мая 1762 года. Основной темой скульптурно-архитектурного ансамбля фонтана является море: в центре композиции, на фоне полукруглой ниши, на огромной раковине стоит бог Океан.

Основной темой фонтана является море: в центре композиции, на фоне полукруглой ниши, на огромной раковине стоит бог Океан

В правой руке он держит воображаемые вожжи: раковина служит ему колесницей; в нее впряжены два гиппокампуса (крылатые кони с рыбьими хвостами). Чудо-зверей ведут под уздцы тритоны: тот, что справа, дудит в свою раковину, и конь послушно покоряется ему; у того, что слева, дела похуже — его подопечный беснуется и норовит встать на дыбы. Эти скульптурные группы символизируют два состояния морской стихии: бурю и штиль.

На фасаде Палаццо Поли, в прямоугольных нишах по обе стороны от Океана, установлены аллегорические статуи Изобилия и Здоровья (в первоначальном проекте Сальви это должны были быть Агриппа и Дева из легенды, связанной с «Аква Вирго»). Чуть выше помещаются два барельефа, изображающие сцены из легенды: слева Агриппа дает распоряжение о начале строительства акведука, а справа девушка указывает солдатам источник. Еще выше — четыре статуи, изображающие разного рода природную благодать: изобилие фруктов, плодородие полей, богатство осени и красоту садов. Венчает композицию герб папы Климента XII.

День второй От площади Испании до Навоны

Мы предлагаем продолжить нашу прогулку от площъади Испании (piazza di Spagna), в центре которой, у подножия знаменитой Испанской лестницы (Scalianta di Spagna), журчит фонтан «Лодка». Своим существованием он обязан акведуку Девы, папе Урбану VIII и Бернини. Точнее, даже двум Бернини, поскольку основную часть работы по его созданию выполнил Пьетро Бернини, отец Джана Лоренцо. Именно он в 1627 году придумал поместить фонтан ниже уровня дорожного полотна, чтобы сгладить эффект от низкого напора воды в этой точке трубопровода. Ему же принадлежит идея фонтана — полноценного скульптурного произведения, а не просто бассейна с водой.

Лодка

Недаром это полузатонувшее, но гордое судно пользуется неизменным успехом у туристов. Римляне окрестили его «Баркачча» (Barcaccia), что на современном языке означает «посудина»; по легенде, во время мощного наводнения 1598 года воды Тибра донесли сюда какую-то ветхую шлюпку и в память о катастрофе папа якобы повелел установить фонтан. На самом деле этим же словом в старину именовали особый тип речных кораблей, на которых перевозили бочки с вином, отчего оба борта у них были занижены, чтобы облегчить погрузку и разгрузку товара. Лодка Бернини-старшего, доведенная до ума его сыном, очень напоминает именно такой тип судна.

Фонтан Бабуина

Покинув площадь Испании, пройдитесь по элегантной и прямой улице Бабуина, витрины которой таят массу соблазнов. Своим необычным названием улица обязана находящемуся примерно посередине, у церкви Сант’Атаназио, небольшому фонтану с полулежащей статуей Cилена, древнего божества рек и источников. Верхом изящества его, конечно, не назовешь; римляне же с присущей им задиристостью и вовсе прозвали несчастного уродца Бабуином. Происхождение статуи неизвестно; мы знаем только, что появилась она здесь в 1571 году.

В ту эпоху зажиточные горожане, желавшие провести в дом водопровод, частенько брали на себя обязательство взамен обустроить небольшой общественный фонтан, который питался бы из той же трубы. Вот и феррарский купец Алессандро Гранди, получив от папы Пия IV разрешение на личный водопровод, отыскал на фасаде своего палаццо место для фонтана, украсив его нишей, где разместился наш красавец бабуин, — и конечно же, он не остался незамеченным. Рассказывают, например, что один подслеповатый кардинал, проживавший неподалеку, всякий раз снимал перед бабуином шляпу и кланялся ему.


Ну а простые римляне в скором времени причислили Cилена к «говорящим статуям» — коллективному органу протеста простых горожан в темные папские времена. Всего таких статуй было шесть. Начиная с XVI века по ночам на них стали регулярно появляться таблички с сатирическими диалогами, язвительными стихами и прочими анонимными инвективами, обличавшими пороки власть имущих. Многие из этих посланий дошли и до нас, но на русский они практически непереводимы; зато неплохое представление о римском остроумии можно составить по авторским сонетам Джузеппе Джоаккино Белли, замечательно переведенным на русский Е. М. Солоновичем (например, здесь или здесь).

Оторваться от Белли довольно сложно, так что стоит насладиться им как следует: например, за кофе в баре-ресторане-музее «Канова Тадолини», у стены которого как раз и возлегает наш бабуин. Когда-то здесь находилась мастерская знаменитого скульптора-неоклассициста Антонио Кановы и его любимого ученика Адамо Тадолини. Теперь среди разномастных бюстов, голов, барельефов и прочих работ (есть даже конная статуя) стоят столики и снуют официанты; пластический хаос здешнего интерьера, пожалуй, избыточен, но впечатление производит.

Если же вы уже нагуляли аппетит, то рекомендуем дойти до дома 118 по улице Маргутта, где находится «Ристор-Арте» — ресторан-галерея (там постоянно проводятся периодические выставки живописи и фотографии), в котором с 12:30 до 15:30 подают великолепные бранчи. В зависимости от времени и дня недели они обойдутся в €12—25; кухня здесь полностью вегетарианская, но этого не замечаешь: готовят традиционную итальянскую еду на овощной основе, а широта предложения (на выбор предоставляется порядка 50 блюд) гарантирует питательность обеда.

Пьяцца-дель-Пополо

Огромный эллипс пьяцца-дель-Пополо (piazza del Popolo) — одна из самых эффектных римских достопримечательностей, несмотря на то что отдельных шедевров здесь нет. Площадь хороша именно как архитектурно-ландшафтный комплекс: с трезубцем отходящих на юг улиц и стоящими на страже церквями-близняшками, воротами с северной стороны и обелиском в центре. И, конечно, террасами Пинчо (Terrazza del Pincio), по которым так приятно гулять в предзакатные часы. Вот и фонтаны здесь — неотъемлемый элемент целого, сам по себе особого интереса не представляющий.

Четыре мраморных льва в египетском стиле, установленные у подножия обелиска и дарящие свежесть всем, кому по пути с южного конца площади на северный понадобится привал, — это символическая отсылка к происхождению 24-метрового монумента: обелиск эпохи Рамзеса II был вывезен римлянами из Египта и первоначально установлен на арене Большого цирка. Фонтанирующие львы стали частью окончательного проекта площади, который в XIX веке разработал Джузеппе Валадье; его же авторству принадлежат фонтаны по сторонам площади: скульптурная группа с Нептуном и тритонами с запада, богиня Рома с аллегориями рек Тибр и Аньене — с востока. Чуть дальше словно бы подпирает террасу холма Пинчо (Pincio) мраморная аркада в три пролета, где тоже журчит вода. Ну а наш путь лежит по улице Рипетта (via di Ripetta), которая идет от пьяцца-дель-Пополо на юго-запад, поближе к реке.

Алтарь мира

По виа-ди-Рипетта мы не спеша дойдем до двух церквей — Сан-Рокко (San Rocco all’Augusteo) и Сан-Джироламо (San Girolamo degli Illirici), чьи фасады выходят на белую прямоугольную коробку, которой архитектор Ричард Мейер накрыл воздвигнутый императором Августом Алтарь мира. Это единственная постройка современного архитектора в историческом центре Рима, что само по себе примечательно. Но гораздо важнее то, что внутри — как минимум образцовый музей, посвященный античной постройке; многострадальный алтарь здесь снова собрали, тщательно изучили и расписали, так что можно узнать не только о каждой фигуре на рельефах, но и о каждом из сотен включенных в орнаменты растений и цветов. Кроме того, алтарь периодически «раскрашивают» лазером, показывая, как он должен был выглядеть первоначально, в цвете.

Возвращаясь к теме прогулки, стоит сказать, что на месте нынешнего музея и соседней площади когда-то находился один из римских речных портов. Именно поэтому рядом с лестницей Мейер поместил прямоугольный бассейн с вертикально бьющими ключами. Обратите также внимание на арку, соединяющую две соседние церкви. В основании центрального пилястра есть небольшая ниша, где размещается небольшой фонтан с вертикально установленной бочкой. Это также напоминание об истории места: фонтан построила корпорация римских рестораторов (хозяев таверн и остерий), покровителем которой считался святой Рох. Именно здесь, у его церкви, происходила дегустация только что сгруженного на берег вина, проводить которую выпадало самим же разносчикам — один из них и запечатлен в центре этого фонтана.


Но и это еще не все. Пройдя чуть дальше на юг по улице Рипетта, вы обнаружите небольшую площадь с пальмами. Там вы увидите еще один фонтан — правда, воды в нем, скорее всего, не окажется. Это фонтан Мореходов, созданный в 1704 году и размещавшийся посередине старинного порта, между плавно взбиравшимися на берег лестницами. Архитектор Алессандро Спекки выполнил его из травертина, взятого в Колизее, где годом раньше из-за землетрясения обрушилось сразу несколько арок. Из этого фонтана поили вьючных животных, которые работали в порту; чуть позже сверху на нем установили кованый фонарь, чтобы облегчить швартовку судам в ночное время. К концу XIX века речные порты окончательно утратили свое значение, к тому же для борьбы с наводнениями Тибр заковали в мощные гранитные набережные; фонтан, однако, уцелел и чуть позднее был заново собран на новом месте, где еще недавно функционировал.

Диснеевский фонтан

Теперь нам стоит снова спуститься на улицу Рипетта, свернуть на соседнюю Боргезе (via Borghese) и ненадолго заглянуть на соседнюю одноименную площадь. С ней связана забавная история. В 2008 году компания Disney проводила здесь съемки фильма «Однажды в Риме», сюжет которого вертелся вокруг старинного фонтана, приносившего удачу в любви. Фонтан американцы сделали сами: он был выполнен из стеклопластика и состоял из размещенного на небольшом возвышении бассейна и статуи Венеры в позднебарочном стиле. Съемки проходили в темное время суток, днем же сюда стала приходить молодежь, да и туристы не отказывали себе в удовольствии бросить монетку-другую; даже операторы Google Street View, судя по этим кадрам, снимали площадь Боргезе именно в таком ее виде.

Когда же несколько недель, отведенных фонтану, истекли, оказалось, что римляне настолько привыкли к нему, что уже сомневаются, а не стоял ли он здесь всегда. Жители даже подали петицию властям города, заявив, что уж если Ричарду Мейеру можно ставить в центре Рима свою уродливую белую коробку, то почему бы не оставить несчастный и столь полюбившийся фонтан; в свою очередь создатель декорации пообещал обсудить с администрацией возможность строительства на его месте настоящего, каменного фонтана. Однако этому не суждено было сбыться, и площадь обрела первозданный вид.

Фонтан на площади Никозия

Вернувшись по улице Клементино (via del Clementino) к улице Рипетта, мы окажемся на другой небольшой площади — Никозия (Nicosia). Здесь обрел пристанище один из первых ренессансных фонтанов Рима, спроектированный в 1572 году Джакомо делла Порта и первоначально размещавшийся посреди недавно покинутой нами пьяцца-дель-Пополо, на месте обелиска со львами. Папа Сикст V тогда посчитал, что фонтан слишком мал для огромной площади, и изготовленное из античного вторсырья сооружение заменили на обелиск, переместив его поближе к церквям-близняшкам; а в XIX веке его и вовсе отправили на холм Яникул, на другой берег Тибра. Там фонтан тоже не прижился и вскоре оказался в городских запасниках. Лишь в 1940 году его решили собрать заново, заменив при этом пропавшую чашу с драконами (геральдическими символами папы Григория XIII) на новую, с орлами семейства Боргезе, представитель которого в те годы был римским губернатором и не забывал о своем происхождении.

Фонтан Свиньи

От площади Никозия мы направимся дальше, на юго-запад, по улице Свиньи. Ее название связано с одноименным фонтаном, а точнее, с небольшим античным барельефом, которым в XVI веке папа Григорий XIII его украсил. Фонтан вы обнаружите на углу здания, стоящего на перекрестке улиц Свиньи и Стеллетта, а чуть дальше, внизу стены того же самого дома, увидите и свинью. Животное разлучили с фонтаном в 1873 году, чтобы улучшить проходимость улицы для транспорта: после превращения Рима в столицу недавно образованного Королевства Италии власти приложили немало усилий, чтобы привести средневековый римский лабиринт в минимальное соответствие тогдашним стандартам.

Фонтан Четырех Рек

Площадь Навона (piazza Navona) — одна из главных достопримечательностей Рима, а фонтаны — важнейшая часть ее эффектного ансамбля. Необычная овальная площадь протяженностью 250 метров в прошлом была ареной стадиона, построенного римским императором Домицианом в 85 году. Когда сооружение пришло в негодность, на месте трибун выросли дома, а сама площадка, где проходили соревнования по бегу, метанию диска и другим дисциплинам, так и осталась незастроенной. Своим нынешним обликом площадь обязана прежде всего Джованни Баттисте Памфили, ставшему в 1644 году папой Иннокентием X.

Он поручил архитектору Райнальди перестроить родовой дворец в юго-западной части пьяцца-Навона (сейчас там бразильское посольство), а затем решил благоустроить и саму площадь. Фонтаны здесь уже были: веком ранее Джакомо делла Порта украсил северную и южную оконечности площади незамысловатыми мраморными бассейнами со скалами и тритонами. Посередине же, там, где сейчас стоит величественный обелиск, располагалась и вовсе скромная поилка для скота.

Окончательное оформление пьяцца-Навона Иннокентий X решил приурочить к юбилейному 1650 году. Юбилейным с XV века Святой Престол провозглашал каждый 25-й год, устраивая торжественное отпущение грехов и привлекая в город массы паломников. Незадолго до очередной круглой даты папа посетил виллу императора Максенция на Аппиевой дороге, где на руинах цирка увидел лежащий на земле огромный обелиск, разломившийся на части. 16-метровый гранитный монумент эпохи Домициана приглянулся Иннокентию и вскоре был установлен на высоком постаменте в центре Навоны.


Тем временем понтифик объявил конкурс на проект фонтана, который должен был включать в себя обелиск. Бернини от конкурса сразу отстранили: любимчик прежнего папы Урбана VIII Барберини со вступлением на престол Иннокентия X Памфили впал в немилость из-за конфликта двух влиятельных родов. Однако проекты конкурсантов оказались невзрачными, а хитрый Джан Лоренцо нашел другой путь к получению выгодного заказа.

Дело в том, что одним из главных действующих лиц в окружении Иннокентия была женщина по имени Олимпия Майдалькини, невестка и ближайшая советница понтифика. Вездесущая молва приписывала ей неимоверную алчность, скверный характер и, разумеется, любовную связь со своим деверем. В народе ее называли в лучшем случае «папессой», а на античном бюсте по прозвищу Пасквино рядом с пьяцца-Навона (кстати, он стал первой из римских «говорящих статуй») однажды появилась каламбурная характеристика «olim pia, nunc impia» («некогда благочестивая, ныне нечестивая»). Вот к ней-то и обратился отвергнутый было Бернини, для пущей убедительности изготовив серебряный макет проекта, который он преподнес в дар влиятельной синьоре.


Потрафил мастер и самому заказчику: в композиции будущего сооружения главная роль отводилась обелиску. Иннокентию проект настолько понравился, что несчастным римлянам пришлось платить новую подать на хлеб, на что немедленно отозвался Пасквино: «Non guje, non fontane, pane volemo, pane, pane, pane» («Не шпилей, не фонтанов — хлеба хотим мы, хлеба, хлеба, хлеба»).

Обелиск Бернини водрузил на травертиновые скалы, которые смыкаются на высоте больше человеческого роста, образуя своего рода грот. Таким образом, мастер развил свою новаторскую идею о полой основе конструкции, опробованную при создании фонтана Тритона. Даже сегодня, если внимательно взглянуть на обелиск снизу вверх, такое решение выглядит неочевидным, а уж для того времени оно казалось по-настоящему революционным. Даже когда фонтан ввели в эксплуатацию, толки о том, что монумент вот-вот обрушится, не умолкали.


Как-то раз, прослышав об этом, Бернини лично явился на площадь и, посмеиваясь над недоброжелателями, привязал основание обелиска к ближайшим домам четырьмя тонкими веревочками. Новое сооружение получило название «Фонтан Четырех Рек». На каждой из скал по углам фонтана были помещены гигантские изваяния, символизирующие четыре крупнейшие известные тогда реки — по одной от каждого континента: Дунай (Европа), Ганг (Азия), Нил (Египет) и Рио-де-ла-Плата (Южная Америка).

По углам фонтана помещены гигантские изваяния — четыре крупнейшие реки, по одной от каждого континента: Дунай, Ганг, Нил и Рио-де-ла-Плата

Если бы эти мраморные исполины могли встать в полный рост, вы убедились бы, что высота их не меньше четырех с половиной метров. Опознать аллегории несложно. Ганг изображен с массивным веслом, что означало судоходность реки; по левую руку от него, у подножия пальмы, расположился на водопой грозный африканский лев; за пальмой — Нил с лицом, закрытым тканью (намек на еще не обнаруженные тогда истоки реки). Фигуры с другой стороны фонтана обращены к фасаду церкви Сант-Аньезе ин Агоне (Sant’Agnese in Agone). Заметнее прочих — Рио-Плата, воздевающий руку к небу. Рядом с ним — горсть монет, символизирующая серебристые воды этой реки.

Церковь строил Борромини, у которого Бернини отобрал заказ на фонтан и который с тех пор считался его непримиримым соперником. Отсюда — городская легенда: этим жестом статуя словно пытается защититься от обрушения, неминуемо грозящего хрупкому фасаду Борромини. На самом деле церковь начали строить только в 1652 году, когда фонтан уже был закончен. Помимо антропоморфных статуй внимания заслуживают изваяния зверей: здесь и конь, и дельфин, и разнообразные змеи; особенно хорош крокодил, которого автору вряд ли доводилось видеть вживую.


Однако в дотошности ему не откажешь: есть сведения, что Бернини водил знакомство с одним из крупнейших эрудитов тех времен Атанасиусом Кирхером, иезуитом, который поддерживал связь с католическими миссионерами со всех континентов. Кактусы, ползучие растения, пионы и другие элементы флоры дополняют мир природы. Все герои этой картины охвачены движением — даже пальму сгибает ветер. Первопричина движения — вода. Особенно хорошо это усвоил заказчик фонтана, папа Иннокентий X. Дело в том, что на открытии монумента 12 июня 1651 года шутник Бернини распорядился до времени не подавать воду в фонтан.


Понтифик и приглашенные подивились великолепию сооружения, мастерству скульпторов и роскоши позолоты, покрывавшей тогда часть декоративных элементов, но главного так и не увидели. Сделав хорошую мину, Иннокентий направился прочь, и тут-то Джан Лоренцо подал знак: к восторгу приунывших было гостей, вода с ревом хлынула в фонтан. Папа якобы тогда произнес: «Кавалер Бернини, этой вашей любезностью вы добавили мне десять лет жизни!»